Миры
Материал из 26 век земли
Татьяна Скворцова 2011 год
Пожалуй, схожу к психотерапевту… или не стоит? Ведь задание шефа выполнил, отчитался, все чин чином, даже похвалу за оперативность получил. Только никак не могу понять одного: почему все сотрудники нашей фирмы одеты точно так же, как и две недели назад, когда меня отправили провести социологический опрос в соседнюю область. Ладно бы, мужская половина, но ведь и наши модницы, Ирина и Валентина, которые привыкли менять наряды ежедневно.
- Анатолий Игоревич, что Вы на меня так смотрите, будто видите в первый раз? – этот вопрос Ирины застал меня врасплох. Оказывается, я уже несколько минут пристально разглядывал ее одежду, не находя при этом ни одного отличия во внешнем виде сегодняшней Ирины от той, которую видел две недели назад. Слегка смущаясь, я поинтересовался:
- Ирочка, в чем дело? Почему на Вас те же юбка и блузка, что и две недели назад?
- Какие две недели?! Я их только вчера купила!
Молча присев на краешек стула, я попытался объяснить это недоразумение с точки зрения здравого смысла. Ничего не вышло. Ну, не сходится мое двухнедельное отсутствие с только вчера купленным нашей модницей нарядом. Прямо парадокс какой-то. Масла в огонь моих мыслей добавил Степан, выполняющий в нашей конторе обязанности любого отсутствующего (создается впечатление, что он один смог бы работать за всех одновременно):
- Говорят, ты в Дырополь собираешься? Будь другом, привези мне оттуда одну вещицу…
Ничего уже не соображая, по привычке бурчу:
- Гони деньги!
- Да, она бесплатная и нетяжелая. А если привезешь – научу управлять временем. Слово «время» произвело на меня примерно такое же впечатление, как красная тряпка на быка:
- Нет, сначала ты мне объясни, что все это значит. Я только что вернулся из этого самого Дырополя, пробыв там ровно две недели. И что я вижу? Все в офисе выглядят так, будто я отсутствовал не более нескольких часов!
Степан очень внимательно, почти с соболезнованием, посмотрел на меня, почесал левой рукой затылок, потом застыл на пару минут, устремив задумчивый взор то ли вдаль, то ли внутрь себя, затем повторил процедуру почесывания затылка правой рукой, и, наконец, чуть не плача, выдал нечто совершенно непонятное:
- Впрочем, раз уже вернулся – значит, привез… эх, не тот единичный отрезок принял в качестве базы!
Ощутив, что ерунда, происходящая со мной, каким-то образом связана с очередными изысканиями Степана (кстати, никем не принимавшимися всерьез), я принял, как мне тогда казалось, мудрое решение – выслушать его.
Сам рассказ был не очень длинным и, в целом, за исключением длиннющих многоэтажных формул, занявших небольшую ученическую тетрадь, выглядел последовательным и понятным. Короче, по расчетам выходило, что все современные ученые, доказывающие существование бесконечного количества параллельных миров, просто школяры, не умеющие анализировать и считать. Они в корне не правы. Разумеется, миры есть, только не параллельные, а касательные.
- Всем известно, - доказывал Степан, - что идеальная форма, созданная природой, - шар.
Естественно, должно существовать множество шарообразных миров. Возьмем частный случай: все эти шары-пространства движутся в беспорядке внутри абстрактного мега-шара, иногда входя друг с другом в соприкосновение, касание, на какой-то миг. И в этой точке возможен переход, но физическое тело просто не успеет за это мгновение вернуться в свой родной мир, а вероятность того, что сферы еще когда-нибудь соприкоснутся одними и теми точками – практически нулевая…
Я честно пытался понять Степана, надеясь в его словах отыскать объяснение тому, что видят мои глаза. Чем более воодушевленно он говорил, тем абсурднее все выглядело. Наконец, надежда хоть как то прояснить ситуацию покинула меня навсегда. Однако присущий мне здравый смысл еще не сдавался. Теория – теорией, но я - то к ней каким боком?
- Степа, - взмолился я, - ты мне просто объясни, как ты меня втянул в свои эксперименты, причем, даже не намекнув о том, что меня ждет?
- Спорим, у тебя в заднем кармане брюк находится монетка неизвестного достоинства, а о материале я вообще молчу. Кстати, можешь достать и канцелярскую скрепку из того же кармана. Признаюсь, что именно ее, обработанную особым образом, я еще утром сам туда подложил. Без нее ты бы монетку не нашел.
И тут я вспомнил: приехав в этот Богом забытый Дырополь, я собирался идти в гостиницу, но вместо этого, ноги привели меня к чахлому одинокому деревцу на огромной лысой площадке, называемой местными сквером Радости. Под этим деревцем что-то блеснуло. Ради любопытства, я поднял что-то действительно похожее на монету, но рассмотреть не успел: рядом со мной оказалась огромная собака, которая принялась пристально меня рассматривать и обнюхивать. Я машинально сунул монетку в карман и поспешил ретироваться. А потом… помню только, как входил в кабинет к шефу с готовым отчетом о проделанной за две недели работе. Там был расписан каждый мой шаг, все имена и фамилии опрошенных (несколько тысяч респондентов)… Значит, я все-таки работал? Или нет?
- Толик, успокойся. Монетка – всего лишь обозначила точку соприкосновения двух миров в определенный момент, а скрепка привела тебя к ней. Мне очень хотелось подтвердить свою теорию. А то, что куда-то пропали две недели (заметь, без ущерба для кого-либо), - непонятный (пока) побочный эффект, очень интересный и перспективный, между прочим.
- Интересный и перспективный, говоришь? У меня уже шарики за ролики закатились. Придется, все-таки, посоветоваться с психотерапевтом. – И тут меня озарило: - Будь другом, составь компанию. Мне завтра очень нужно посетить знакомого, который занимается необычными явлениями…
- Конечно, пойду, с радостью. Может, хоть он сможет понять и оценить мое открытие…
Как прошел наш визит к психотерапевту – отдельная история. Только меня обещают выписать из клиники недели через две, а Степа останется подольше: у него расписан график научных советов, симпозиумов, конференций и встреч с представителями СМИ на ближайшие полгода.
