ОЧЕРЕДЬ

Материал из 26 век земли

Гвозденко Ирина 2011 год

Никто не заметил, как к очереди присоединился еще один человек. На фоне других, он казался невзрачным, неказистым, абсолютно не выделяющимся. Очередь на этот раз вышла колоритной, как никогда. Пыталась пропихнуться вперед лохматая рыжая тетка, крича: «Мне без очереди! Я мать троих детей!». Ее не пускал мужчина в кепке, с золотым зубом и поседевшими усами. Прокуренным гнусавым голосом орал ей в ответ, что своих детей она может оставить при себе. Еще в очереди была бабка, которая театрально закатывала глаза, и кричала, что ей не хватает воздуха, вот-вот потеряет сознание, поэтому пропустить вперед нужно именно ее. Истошно ревела девочка на вид лет пяти. Успокоить ее не мог никто, никто не понимал, почему она стоит в очереди, что она здесь забыла. По сути, ей-то и вперед не хотелось. Просто плакала, не останавливаясь. Вслух и громко. Понятно, что среди таких персонажей парень, который выглядел как обычный парень, не плачущий, не кричащий, не теряющий сознание, не мог рассчитывать на повышенное внимание других людей к нему. А ему и не надо было. Он с жадным интересом рассматривал стоящих впереди. За ним никого не было, но все понимали, что это ненадолго. Скоро появится еще человек или двое – уж очень активный сегодня день.

Все видели конец очереди, но, тем не менее, не замечали Антона в ней. Да, молодого человека звали Антон, и он абсолютно ошарашено пытался понять, почему все так спешат, пытаются пробиться. Его абсолютно не радовало, видимо, нахождение в этом сером, промозглом коридоре с обшарпанными стенами, стульями с треснувшей обивкой; но, раз уж он здесь, придется отстоять очередь до конца. Через десять минут Антон решился и, вздохнув, тронул гражданина спереди за плечо. Он недовольно обернулся. Мужчина лет 50. Безо всяких особых примет. Антон даже представил: если бы этот дяденька совершил преступление, свидетели бы не смогли привести опознаваемых признаков. Как всегда, милиционеры долго и нудно допрашивали бы праздных граждан, засмотревшихся на то, как кого-то грабят, но ничего, помимо «Ой, ну, такой… Брюнет… Или шатен… Среднего возраста… Среднего роста… Одет? Ну, одет, как все…» не услышали бы.

Недовольный голос гражданина вырвал Антона из мыслей:

- Ну, чего надо? – он окинул парня недоверчивым взглядом, нахмурив кустистые брови.

- Да я так… В общем, хотел спросить… А зачем вы все спешите? – Антон съежился под тяжелым взглядом Неказистого Гражданина.

- Спешим, потому что тут холодно, сыро, и вообще. Нечего долго стоять! Пора определяться уже, забирать то, что досталось.

- Но… Зачем спешить? Ведь столько же времени впереди. Можно не суетиться, уважительно относиться друг к другу, - заметил Антон. – Ведь все тут ждем! Значит, все товарищи.

- Советский дух, значит, да?! – гаркнул Неказистый Гражданин. На его громовитый голос (совсем, кстати, Неказистому Гражданину не подходящий) обернулась Бабушка-Театралка.

- У кого советский дух? У Вас что ли, юноша? Что случилось? – Бабушке-Театралке необходимо было быть в курсе всего.

Антон потупился. Ну вот. Внимание. И зачем он только полез с вопросами? Сейчас еще начнутся проблемы, какие-то баталии, дискуссии. В очередях всегда так. Каждый стремится выпятиться, ведь больше особо негде. Работа-дом, работа-дом… А тут, такое скопище незнакомых людей. Есть повод выделиться.

Из кабинета позвали следующего. Очередь зашевелилась, разговорилась – видимо, Антон зря думал, что все переключатся на него. Течение общего разговора менялось постоянно, и теперь толпу явно интересовала другая тема.

Рыжая Женщина горделиво тыкала пальцем в выцветшую фотографию.

- Вооот! Это – мои. Дети, гордость! Чем же еще гордиться, если не ими?

Толпа загудела, кто понимающе, кто одобряюще. Мужик с усами громко хмыкнул – он явно не готов был поддержать идею о том, что дети – это счастье.

- Младшему позавчера восемнадцать стукнуло. Такой праздник устроили, за городом. Костры, фейерверки… - продолжала Рыжая Женщина, будто не слыша остальных.

- А что подарили сыну? – поинтересовался Антон.

Женщина замолчала. Задумалась… Пожалуй, ее молчание было даже слишком долгим.

- А, какая, впрочем, разница! –махнула рукой она. – Подарили и подарили. Дети любят подарки. Ведь дети – это же счастье.

- Ну, не такое уж и счастье, - надрывным голосом возразила Бабушка-Театралка. – Знаете ли, я на этой неделе болела, даже никто не проведал. Звонила, но все заняты, у всех работа. А Вы говорите – дети. То ли дело – театр! Театр, он никогда не предаст… Вот в молодости, я играла…

- Ну Вы хоть выздоровели-то? Дети приехали? – бестактно перебил Бабушку Неказистый Гражданин. Бабушка возмущенно осеклась, вознамерившись, было, возмутиться, что ее воспоминания так беспардонно прервали. И изменилась в лице.

- Выздоровела ли? Да где ж там выздоровеешь, старость вся как одна болезнь… - перешла на нормальный тон она. И как-то вся очень съежилась, стала, будто, меньше ростом.

Антон удивился. Как-то это очень странно было, все эти люди, собравшиеся здесь, объединенные только очередью, живо готовы были рассказать о самом сокровенном, самом накипевшем, самом родном – но даже не собирались делиться рассказами о таких мелочах, как течение болезни или подарок сыну. Как-то это было даже более, чем странно.

От размышлений его отвлек паук, ползущий по стене с облупленной, синей краской. Сколько таких стен он видел во всяких госучреждениях! Пора бы уже законодательно установить порядок смены обстановки в этих заведениях.

- Дааа, неделька выдалась тяжелая! Давно таких поездок не было, - прервал мысли Антона Мужчина с Усами. – Попался рейс из Германии, груз неподходящий, но пришлось грузиться и ехать… Тяжело было, ничего не скажешь… Страшная поездка… Я за рулем уже двадцать три года, но такого еще не испытывал. Да и погодка была не лучшая, а все равно ведь – хозяин-барин, в нашем мире всегда так. Кто платит, тот и условия диктует.

Плачущая девочка уже давно не плакала. Она вертела в руках ножницы, которых раньше у нее никто не замечал. Вертела и вертела, рассматривая блестящую сталь…

«Дурдом», - подумал Антон. И вдруг его резко будто током обдало… Дурдом.

Где же он еще слышал это слово за последнюю неделю? Кто же еще ему говорил предложение с этим словом? Кто-то то ли посылал туда… То ли оттуда… Какой-то малознакомый человек. Странно. Странно стоять и думать, кто в последнее время посылал тебя в дурдом.

Очередь потихоньку рассеивалась. Людей, одного за другим, звали в кабинет. Они скрывались за дверью, обитой дерматином, а затем выходили оттуда странно молчаливыми и следовали к выходу. Зато – быстро.

По мере прохождения очереди, дискутировавшие смолкли. Антон подошел к водителю – он вызывал расположение и уважение, - и задал вопрос о машине. Ему всегда было интересно, как водители-дальнобойщики относятся к своим машинам. Правда ли, что иной раз они и жену могут заменить?

-А? Что? – рассеянно спросил водитель. – Какая машина? Я не умею водить. Прости, пацан, моя очередь подошла.

- Но как же… Вы же рассказывали! Двадцать три года за рулем! – Антон был в шоке.

- Нееет, пацан! Ты что-то напутал. Я никогда не водил машину. Прости, правда, уже два раза меня звали, пойду я!

Следующей в очереди была бабушка. Антон подбежал к ней, задумчивый, еще не отошедший от странного дядьки, в последний момент забывшего о том, что рассказывал. Бабушка уже собралась в кабинет, когда Антон спросил у нее:

- Бабуль, а Вы в каком театре играли?

- Театр? Что ты, сынок, Бог с тобой… Какой театр! Стара я для таких вещей. Да и в молодости никогда не хотела быть актрисой, это сейчас мечтателей полно. Я о таком не думаю. Я же обычная бабушка, сынок, - старушка улыбнулась. Она стала гораздо приятнее, отметил Антон.

Из дверей вышел Мужчина с Усами, радостный, побежал к выходу. Бабушка засеменила в кабинет.

Очередь двигалась… Перед Антоном последней была Рыжая Женщина, которая поменялась местами с Неказистым Гражданином – тем самым, который обладал Громовитым Голосом.

Женщина выбежала из кабинета через десять минут и заспешила к выходу.

- Привет детям! – закричал Антон. Она обернулась, удивленная.

- У меня нет детей, - сказала она и скрылась за дверью.

«Да что же не так с этой очередью?» - подумал Антон. Но очередь рассосалась. Остался только он. Из-за дерматиновой двери уже два раза доносилось его имя.

Антон прошел в кабинет, в котором сидел мужчина в черном. Колоритный, как, впрочем, и все, кого Антону довелось видеть сегодня.

Рядом с ним сидел низкорослый крепыш в белом, листавший потрепанную общую тетрадь.

- Ну-с, Антон, значитца, да? – иронично спросил мужчина в черном. – За Вами никого уже нет? Мы здорово устали, тяжелый день.

- Н-нет, - выдавил из себя Антон. Почему-то в компании этих мужчин ему было более чем некомфортно.

- Дааа, - протянул низкорослый, словно не слыша Антона. – День, и правда, тяжелый. Все эти товарищи, нас посетившие… Давно не видел такой подборки!

- Особо впечатлил водитель, Дамир, - кивнул тип в черном. – Вот уж не повезло, так не повезло! Такая авария, семь человек, три машины – и все живы, здоровы. Только он один не уцелел…

- Ну как же, только водитель разве? – хмыкнул низкий. – А бабушка? Умереть вот так, в одиночку, на кровати, когда к тебе так и не пришли твои вечно занятые дети… Под вечные записи театральных спектаклей на видеопленке. Слава Богу, она, вроде, быстро забыла…

- Не поминай всуе, - поморщился мужчина в черном. Низкорослый засмеялся. – А девочка? Напороться на ножницы… Так нелепо. Всего пять лет. И больно же ей было… Хорошо, хоть в Коридоре плакать перестала.

- Все хороши, все… - причмокнул низкий мужчина в белом. – Многодетная мамаша одна чего стоит! Собственный сын бросил петарду за шиворот.

- Такая кого хочешь - доведет!

Антон чувствовал себя лишним, однако, ненадолго. Мужчина в белом обратился к нему:

- А ты, значит, Антон, да? Ну, впрочем, мы уже спрашивали. Антон-Антон… Куда же тебя, вниз? Вверх?

- Что тут гадать! – закричал Черный. – Тут все понятно! В дурдом бы его надо! В дурдом! Но уже поздно! При жизни надо было… А так, ни вверх и ни вниз. Пусть тут остается. У нас в канцелярии сотрудники нужны, работы много, на тысячу лет хватит. Помается тут, поработает, авось и поймет. Поймешь? – обратился он, наконец, к Антону. – Нет, ничего ты не поймешь, голубчик! Две упаковки таблеток – ты думал, они решат твои проблемы? Нет, твои проблемы только начались! Самоубийц у нас тут много… Только собеседников все равно не найдешь. Забудешь… Уже совсем скоро. Иди, иди! Антон направился к выходу.

Дурдом… Кажется, туда посылали его санитары в больнице, пока он ненадолго приходил в себя.

- Закрой за собой двери! – прозвучал сзади голос Белого.

Антон закрыл. День в Чистилище подошел к концу.